Ранее на эту же тему: тут и тут.

Экран у iPhone размером (жалких!!!) 3,5 дюйма по диагонали. Если верить Яндекс.Маркету, существует 20 моделей телефонов, у которых экран больше. Например, у Sony Ericsson Xperia X10 экранчик больше на полдюйма. Ergo, у Xperia X10 экран лучше.

Если бы.

У iPhone экран шириной ровно в 50 мм (если верить моей линейке), а у Xperia X10 он ýже на несколько миллиметров. В результате, безотносительно к качеству картинки, одна из самых важных пользовательских задач — набор текста на экранной клавиатуре — всегда будет лучше на iPhone. Просто потому, что физическая зона нажатия каждой экранной кнопки будет несколько больше.

Прочие производители до недавнего времени практически игнорировали ширину. Например, Motorola Droid/Milestone,  самый продаваемый телефон на Android, имеет диагональ 3,7 дюйма — экран номинально больше, чем у iPhone, но диагональ эта обусловлена высотой экрана, по ширине же он узенький. Новые телефоны зачастую комплектуются гораздо бóльшими экранами (например, у Droid X диагональ 4,3 дюйма), но, поскольку примат высоты остаётся прежним, они лишь немного шире (4 мм), чем у iPhone.

И пока потребители оценивают качество телефона по диагонали (во всех смыслах), этим самым потребителям придется выбирать между двух зол — носить с собой приемлемого размера телефон с экранчиком, на котором трудно набирать текст, или носить телефон форм-фактора «лопата». Посередине (маленький телефон с маленькой номинальной диагональю, но с широким экраном) ничего нет и, похоже, не придвидится.

PS. У моего жалкого Samsung I5700 экран ýже на 6 мм.

В блоге Юзабилити ТВ («Агрегатор видео на юзабильные темы» как представляет своё детище автор) увидел дивный ролик c новым интерфейсом BIOS от Asus’a. Смотрел вытаращенными глазами — неизвестные гг. дизайнеры оставили всё плохое, что есть в интерфейсах BIOS, но зато убрали то единственное хорошее, что там таки было.

В самом деле. BIOS (любой) есть причудливая коллекция загадочных настроек (пример: Scientific biological transmogrification с параметрами Not very often и Kung-Fu treachery), причем никаких подсказок, зачем эти настройки нужны (и как опознать неправильно установленное значение), нету вовсе. Смотрим - в новом интерфейсе проблема осталась как была.

С другой стороны, полностью текстовый ввод — ну очень быстрый. Хрясь — и его заменили на сравнительно медленную мышь. Особенно трогательно, что интерфейс полностью повторяет старый — тыкаем в параметр, выскакивает окно с вариантами его значения, причем выскакивает в центре экрана (статистически далеко он начального клика). Нет бы использовать (уже лет 15 как) стандартный раскрывающийся список, в котором не нужно так далеко перемещать курсор. Даже на хвалебном демо-ролике видно, как много и обильно приходится двигать мышь.

И всё это ради того, чтобы на кнопочках появился градиент.

Закончу позитивом. В Lenovo таки прислушались к потребителям и решили таки сделать клавиши Ctrl и Fn взаимно переключаемыми. Так держать.

После комментариев к моей вчерашней заметке я уже даже боюсь опять вступать в область шутки (товарищи, не надо относиться к работе настолько серьезно!). Но в таких случаях страх я привык перебарывать и вот вам ещё.

Компания General Electric когда-то выпустила для своих служащих промышленный мюзикл Go Fly A Kite. Среди прочего в этой дивной оперетте есть музыкальный номер PDM Can Do, который я вам настоятельно рекомендую – при условии, что вы понимаете английский текст. Особенно же рекомендую, если по работе вам приходится заниматься всякого рода системами автоматизации. Собственно говоря, PDM Can Do – гимн одной из них; и на душе становится особенно тепло, когда понимаешь, что этому гимну уже сорок три года.

Лично я, когда читаю фразы вроде

…You gain the visibility to pinpoint inefficiencies – and the capabilities to transform them into competitive advantage. The foresight to identify new opportunities – and the agility to respond. The functionality to optimize your operations – and resources to extend best practices to your entire value chain…

…(цитата с сайта SAPa) уже давно начинаю бессознательно напевать о том, что ПДМ кэн ду…

Итак – PDM can do!

Вот буквальная цитата из письма мне одного отечественного дизайнера. Имя не называю (незачем), но – уж поверьте – это дизайнер, мягко говоря, не из последних:

«…до проектирования интерфейсов не дошло – это слишком специальная область, требующая особого склада ума и соответствующей очень высокой подготовки».

Лично я прочел эти слова и – содрогнулся. Слишком уж велик контраст между представлением о явлении и самим явлением.

Как я писал вчера, стать в нашей стране профессионально успешным дизайнером интерфейсов сейчас легче, чем в других видах дизайна: нужно вложить меньше труда, иметь меньше удачи. Хотя мне и обидно это признавать, полагаю, что можно иметь меньше таланта.

В то же время, как я писал позавчера, степень влияния в дизайне интерфейса выше, чем в других видах дизайна (за редкими исключениями), причем это влияние ещё и легче достигается.

По этим двум причинам я считаю, что в нашей стране популяризовать дизайн интерфейсов вместе с юзабилити не просто не полезно, но и вредно. Популяризация либо не работает (и тогда эта деятельность бессмысленна), либо, если таки работает, увеличивает спрос, не увеличивая качества предложения. Низкое же качество дизайнеров – нож в спину профессии. Ладно, что пострадают заказчики – их, по крайней мере, немного. Но пострадают пользователи, и, поскольку дизайн интерфейсов обладает высоким влиянием, либо они пострадают сильно, либо они пострадают во множестве, либо и то и другое вместе.

Во избежание недоразумений замечу, что я не старпёр, которому нет ничего милее, чем не давать дороги молодым. Я всецело за приход новых людей. Другой разговор, что лучшая популяризация нашей профессии – это хорошая работа дизайнеров интерфейса и юзабилити-исследователей.

Вот поэтому меня и корчит от формулировок типа процитированной выше. Нет, не специальная область. Нет, не требующая особого склада ума. Нет, не требующая очень высокой подготовки, и даже какой-то особой подготовки не требующая. Вот опыт нужен и талант, да. Эмпатия. Интеллектуальная честность. Немного (хотя, конечно, лучше много) некоторых других качеств.

И побольше профессиональной ответственности.

Чтобы дизайнерам из вчерашнего примера (Нюре, Мише и Артему) достичь текущих высот, им, несомненно, пришлось проявить нешуточный талант и недетскую целеустремленность:

• Нюра годами ходила на всякие презентации; дружила с сотнями людей, которым её дружба была вовсе не нужна; тщательно притворялась т.н. успешной женщиной, когда ещё не была ею. И т.д.
• Миша, чтобы доказать окружающим свою креативность и богатый внутренний мир, годами называл себя Мигелем и носил круглый год кеды, терпя плохой асфальт и мороз; потратил целое состояние на книги для плагиата. И т.д.
• Артём тоже всегда и везде носил кеды (с той же целью); поскольку среда (веб-) ещё слишком молода, ему приходилось всё время адаптироваться либо к отсутствию нормальных инструментов для работы, либо к их несовершенству; по нескольку часов в неделю ему приходилось – и приходится – тратить на изучение текущих тенденций и текущих технологических возможностей (что было невозможно в прошлом году, может быть, стало возможно сейчас). И т.д.

Но опять таки – Нюра, Миша и Артём ещё и несомненно талантливы. Именно талант и годы усилий позволили именно им, а не кому-либо другому, получить работу мечты – дизайн артефактов, связанных с высокой влиябельностью. Им доверили большую аудиторию.

Совсем иначе обстоит дело в дизайне интерфейсов. Карьера в этой профессии – пока – делается очень легко и почти без усилий, просто потому, что дизайнеров интерфейсов раз-два и обчелся. Пока дизайнеров мало, конкуренции фактически нет (её, впрочем, можно создать персонально для себя), а значит, карьера делается легче и быстрее. Поэтому если веб-дизайнеру нужно сделать блистательную карьеру, чтобы его допустили до действительно популярного проекта, то дизайнеру интерфейсов для того же эффекта достаточно пары лет.

Карьера, правда, получается своеобразной:

• Влияние не конвертируется здесь напрямую в деньги. Нюра, Миша и Артём – люди небедные, но именно потому, что огромное число других дизайнеров в их дисциплинах зарабатывают гроши. Когда для нанимателей выбор велик, нанимателям, которым нужны наилучшие дизайнеры, приходится переплачивать (да, предложение здесь побивает спрос и в этом вопросе). Отсутствие конкуренции в дизайне интерфейсов приводит к довольно равномерному распределению денег между дизайнерами, поэтому никто не зарабатывает очень много.
• В дизайне интерфейсов решительно нет гламура и лоска. Вообще.

Сатана в строке 263 «Потерянного рая» утверждал, что лучше царствовать в аду, чем прислуживать в раю. Эта формулировка точно и адекватно отражает карьерные перспективы в области дизайна интерфейсов, во всяком случае, сейчас. Я надеюсь, что ситуация в самое ближайшее время изменится, но, с другой стороны, я надеюсь на это уже лет десять. С ещё одной стороны, лично мне в работе больше всего нравится именно что влиябельность. Чего, собственно говоря, и вам желаю.

Из всех отраслей дизайна, дизайн интерфейсов сейчас является самым «влиябельным», т.е. не просто прямо и непосредственно влияющим на жизнь людей, но также влияющим сильно – либо на максимальную аудиторию, либо с максимальною силой. Проиллюстрирую это суждение:

• Вот Нюра, очень успешный дизайнер интерьеров. Нюра прямо и непосредственно влияет на жизнь своих клиентов – например, если она покрасит потолок в столовой в чёрный цвет, пищеварение питающихся окажется под серьёзной угрозой. С другой стороны, этих клиентов, – а также членов их семей, гостей, слуг и т.д. – как правило, не очень много. Поэтому Нюра влияет сильно, но на немногих.
• Вот Миша, рекламный дизайнер. Миша сделал прекрасную карьеру, он арт-директор в сетевом агентстве – и ему доверили проект с большим бюджетом и большой циркуляцией. Три месяца работы прошли – вуаля – рекламная кампания в 900 щитов наружки (преуменьшение) запущена. Мишина работа сопряжена с довольно высоким личным могуществом – его работу увидят миллионы людей. С другой стороны – степень влияния Миши на человечество довольно низка, потому как увидит его работу множество людей, но эти люди тут же начнут смотреть на что-то другое (хорошо ещё, если Мишина работа получит 3 секунды активного внимания).
• Вот Артём, веб-дизайнер. Его нанял популярный сайт, поэтому аудитория Артема даже больше Мишиной – и сам сайт посещаемый, и работа Артема будет работать дольше (рекламная кампания скоротечна, а до следующего редизайна сайта пройдет года полтора). Да и влияние у Артема побольше – на его работу смотрят не 3 секунды, а по нескольку минут в неделю/месяц. К тому же, не только смотрят, но и ходят по ссылкам.
• А вот Лена, профессионально малоуспешный дизайнер интерфейсов в компании-разработчике ПО. Лена занимается чёрной работой – сейчас, например, она работает над кассовым терминалом для ресторанов. Её рабочая деятельность начисто лишена красоты и гламура, но – её интерфейсные решения:
  • будут жить гораздо дольше, чем дизайн сайта,
  • влияют на жизнь людей суммарно очень долго, просто потому что Лениным интерфейсом пользуются по многу часов в день,
  • влияют на пользователей очень сильно (просто потому, что решаемые в интерфейсе задачи довольно сложные).

В этом смысле Лена кумулятивно влияет на жизнь и вообще на социум сильнее остальных. Сравниться во влиянии с Леной могут разве что очень успешные архитекторы общественных зданий и транспортные дизайнеры. Обратите внимание, что я специально написал о Лене как о неуспешном специалисте – Лена успешная (которой доверяют продукты с большей аудиторией и/или которая работает над большим числом интерфейсов) породила бы ещё больший контраст по сравнению с Нюрой, Мишей и Артёмом, но мне для изложения и малого контраста достаточно.

Я совсем не хочу сказать, что в дизайне интерфейсов есть что-то сакральное. Просто в настоящее время сложилась ситуация, при которой дизайнеру интерфейсов нечасто приходится работать над интерфейсами продуктов, которые слабо влияют на окружающих (либо по аудитории, либо по продолжительности взаимодействия, либо по его сложности). Так же я не собираюсь утверждать, что сакральность есть в профессии дизайнера интерфейсов – если веб-дизайнеру Артёму по своей веб-дизайнерской необходимости понадобится сделать интерфейс, он его сделает, не переименовываясь временно в дизайнера интерфейсов (точно также программисту Коле незачем переименовываться, чтобы сделать интерфейс).

Но тем не менее – когда речь идет о влияниии на людей, дизайн интерфейсов, как занятие, бьёт другие виды дизайна без видимого труда. Так, во всяком случае, мне кажется. Уверен, что если в моей логике есть какой-то изъян, вы меня в комментариях поправите.

В политическом смысле левая и правая гражданская позиция – вопросы целого, а по возможности и целостного, мировоззрения. Мировозрение же потому мировозрением и называется, что охватывает все вопросы реальности. Например, маловероятно, что человек крайне правых взглядов, особенно ницшеанского толка, одобрит демократический строй правления и массовые рейтинги (вроде рейтингов музыки на Амазоне) – массы не могут быть правы по определению. Наоборот, убежденный левак одновременно будет ненавидеть авторитаризм (во всяком случае, пока сам он не принадлежит к господствующему классу) и системы экспертных оценок (вроде рейтингов музыки на AMG) – потому как правы могут быть только массы, а не эксперты и прочие олигархи.

Из-за этого разделения некоторые узкоспециальные вопросы, если они как-то затрагивают левую или правую картину мира, приходится обсуждать осторожно, выясняя сначала, чем страдает собеседник – левым или правым загибом (на уровне мировозрения центристов огорчительно мало). Одним из таких вопросов являются вопрос фолксономий, в частности – улучшают ли пользовательские таги качество поиска информации или нет.

Для элитариста этот вопрос решен давно и бесповоротно – нет, не работают без соответствующей диктатуры элиты («Если вы считаете, что можно создать сайт с UGC без модераторов, то закройте эту страницу и всё забудьте» – типичное по форме утверждение элитиста). Для эгалитаристов вопрос тоже решен давно и бесповоротно, что отчетливо видно по распространненности тагов (мы живем в мире победившего эгалитаризма). «И смысл тагов, как таковой именно в том, что они прославляются людьми».

Сам я осторожный элитарист, поэтому тагам не доверяю, если они делаются пользователем не для самого себя, любимого. Но опять-таки, это вопрос чувства, а не разума.

Точнее, был вопрос чувства. В спонсируемом Eastgate (крутые перцы в области гипертекстов) журнале Tekka была опубликована статья Cathy Marshall «Do tags work?», в которой довольно убедительно (ПО НАУКЕ!!! В ЭКСЕЛЕ!!! СТАТИСТИКА!!!) доказывается, что нет, не работают; точнее работают ничем не лучше, чем старые добрые поля описания.

Как теперь будут жить леваки, просто не понимаю.

PS. Симптоматично, что хотя статья была опубликована уже больше месяца назад, до сих пор к ней есть всего четыре комментария, из них один мой. Вероятно, мысль о том, что таги могут не работать, вызывает слишком уж сильный когнитивный диссонанс.

В добрые старые времена, когда ром выдавали неразбавленным, каждый галеон вёз хотя бы пять бочонков серебра, женщины были не в пример сговорчивее, а я был действующим членом пионерской организации и пять дней в неделю носил ужасный красный галстук, компания Logitech продавала свою версию языка Modula-2 cо своей же средой разработки. Важной частью этой среды разработки был текстовый редактор Point. Прошло уже лет пятнадцать, но я до сих пор вспоминаю его с нежностью.

Производство мышей и трекболлов, вероятно, как-то действует на сознание, поэтому в Point было сделано почти всё, чтобы всё, что можно было сделать без клавиатуры, можно было сделать без клавиатуры. Например:

• Щелчок средней кнопкой мыши по полосе прокрутки, если было выделено какое-либо слово, запускало поиск этого слова ниже по документу. Щелчок правой кнопкой – выше по документу.
• Если щелкнуть по выделенному фрагменту средней или правой кнопкой мыши и, не отпуская кнопки, потянуть курсор в сторону, от курсора ввода в соответствующую сторону выскакивала стрелочка-индикатор и немедленно запускалась команда (их было много, они были настраиваемые). Например, щелчок-с-оттягом-вверх копировал выделенный фрагмент в буфер обмена, а щелчок-с-оттягом-вниз, наоборот, из буфера обмена не по детски вставлял. Работало это как современное контекстное меню, которое работает лучше, поскольку показывает возможные команды, но в то же время и хуже, поскольку после первоначального нажатия кнопки мыши требует точно перемещать курсор к нужной позиции и щелкать вторично. Интерфейс Point в этом отношении был очень быстрым.

Никогда после я не видел ничего подобного ни в одном другом редакторе. Вероятно, Logitech запатентовала оба интерфейсных механизма. От Point не осталось ничего, даже скриншотов в интернетах не найти. Всякий раз, когда мне нужно написать что-то, требующее долгой редактуры, я вспоминаю Point и из под повязки на глазу на деревянную ногу начинают капать слёзы.

А ещё говорят, что современные интерфейсы во всех отношениях лучше старых! Как же.

Как учит нас философ Ильин, не будет в России окончательной победы чувства над разумом, пока мы не изобретем национально ориентированного всего. В частности, добавляю я, ученик философа Ильина и сам натурфилософ, – пока мы не изобретем национально ориентированных интерфейсов.

У меня по этому вопросу есть предложение – мы должны наконец-то начать трактовать латиницу единственно правильным, национально ориентированным методом.

Возьмем в качестве примера гипотетическую форму регистрации с четырьмя полями: имя, фамилия, имя пользователя, пароль. Первые два поля должны вводиться в русской раскладке, а следующие два – в латинской. Хотя общая скорость ввода в эти поля в основном обусловлена числом букв, которые надо напечатать (так что Аполлодор Загоруйко-Чернолесский всухую проиграет забег этническому китайцу Ху Юю), есть две операции, которые придется сделать всем – сначала переключить раскладку на русский регистр, а потом на латинский. Это действие занимает определенное время, а впридачу грозит человеческой ошибкой, если пользователь забудет переключить раскладку. Особо славятся такими ошибками поля для ввода пароля, для чего особо предприимчивые люди ставят рядом с поле флажок раскладки или динамически показывают предупреждение о недопустимом вводе.

Но зачем это делать, если мы точно знаем карту обеих раскладок и точно знаем, какое поле какой язык принимает? Можно ведь просто автоматически подменять ввод на правильный. Например, некто Николай вводит своё имя, забыв переключить раскладку, и вводит Ybrjkfq – а система по мере ввода заменяет его ввод на правильный (установить связь Y и Н совершенно непроблематично). Само собой, у буржуев этому не научиться, поскольку им это нафиг не нужно.

Как и все дивные идеи, эта идея, несомненно, пришла кому-нибудь в голову гораздо раньше, чем ко мне. Поэтому вопрос аудитории – видели ли вы уже где-нибудь этот алгоритм в работе? Интересно ведь.